Тема алкогольной зависимости в России является постоянно обсуждаемой, дискутируемой и часто упоминаемой в разного рода социологических исследованиях. Попытаемся понять, что же говорят об употреблении алкоголя мистики.

Существуют пути, полностью отрицающие употребление алкоголя и видящие в спиртном сплошной и однозначно отрицательный смысл. Как правило, это пути, ориентированные на очищение тела, ума и т.д. В широко распространённых религиях отношение делится как на отрицающее алкоголь, так и на безразличное, где последователям не предписывается специально от него воздерживаться или ограничивать себя в его употреблении, разве что во время постов. Ограничение на принятие спиртного — это механистичная мера, правило, которое не обсуждают. По сути, это форма обусловленности, ещё один сон в череде прочих.

В то же время существуют мистические пути, в которых для своей трансформации искатели пользуются разными, порой весьма сильными и даже опасными средствами, к числу которых относится не только алкоголь, но и различные галлюциногены. Именно с позиции одного из таких путей мы и рассмотрим потенциально возможные способы работы с алкоголем.

На этом пути алкоголь не является ни врагом, каким его любят представлять в оздоровительной пропаганде, пугающей домохозяек; ни спасителем, каким он видится измученному менеджеру в пятницу вечером. С точки зрения духовной работы, этиловый спирт и напитки, в которых он содержится, могут служить средством как для создания ситуаций, позволяющих увидеть собственные проблемы, так и для прямой работы с умом и сознанием. Если человек работает без специального руководства, ему не следует начинать свой путь с экспериментов с алкоголем. Учитывая то, насколько каждый ищущий бессознателен в начале поиска, с точки зрения человека, достигшего определённого уровня осознанности, он и так будет выглядеть пьяным, опьянённым своими иллюзиями, гневом и страхом. Для начинающего искателя алкоголь будет тем же способом расслабиться и забыться, как и для остальных граждан. Он не будет помогать ему в работе, а послужит способом снятия напряжения, возникающего из–за постоянного контроля и сдерживания собственного страха.

Что бы ни говорили медики о физических и даже генетических причинах формирования алкогольной зависимости, с точки зрения мистиков нарушение функционирования тела в 90% случаев бывает вторичным. Любые виды зависимости возникают на фоне подавленного страха, который не хочет подавляться и всё время возвращается, а также различных табу — запретов, ограничивающих возможности выбора, что приводит к накапливанию огромного количества невыполненных желаний. Сами по себе невыполненные желания создают напряжение на всех уровнях человеческого существа и приводят к приступам маеты, когда человеку чего–то хочется, но он никак не может понять, чего именно, впадая в беспокойство и смутную тоску. Если с кем–нибудь из читающих эти строки случаются такие состояния, то им будет полезно узнать, что это их подавленные желания просятся на волю. И только привычка отрицать свои желания мешает им ясно проявиться и быть осознанными умом.

Страх, будучи противоположен желаниям, также становится источником напряжений. Поскольку в основе любого страха лежит страх боли, вокруг которого впоследствии разрастаются другие страхи, казалось бы, не имеющие никакого к нему отношения, алкоголь в большинстве случаев воспринимается как обезболивающее. Человек теряет кого–то из близких и чувствует душевную боль; человек теряет надежду — чувствует боль; его любовь отвергнута — он страдает; не удалось добиться желаемого — он раздавлен. Во всех этих и подобных им случаях страх боли и нежелание чувствовать боль давно уже сформировали в обществе традицию под названием «выпьем с горя». Чем больше страха, накопленного человеком в процессе жизни, тем больше он хочет избежать боли, причем источники её не всегда очевидны окружающим. И сначала он становится зависимым от своего желания избежать боли, никогда не испытывать её, что впоследствии постепенно, а у некоторых совсем быстро, материализуется в зависимость от алкоголя как наилучшего анальгетика. Однако страх боли готовит ему ловушку и в этом случае. Перебрав накануне, человек сталкивается с последствиями интоксикации, проявляющиеся дискомфортом в теле, головной болью и т.д. Пытаясь избежать этой, уже физической, боли, человек, ослабленный страхом, начинает лечить подобное подобным, то есть похмеляться. Желание сбежать от боли заставляет человека пить до тех пор, покуда симптомы похмелья не отступят, и на радостях он добавляет ещё немного, попадая в порочный круг, в просторечии называемый запоем. В дальнейшем его путь так и продолжается — уход от внутренней, душевной боли, сменяющийся уходом от боли физической и в результате приводящий к полному физическому и психоэмоциональному истощению.

Подавленные желания толкают бедного беззащитного человека в другую крайность. Стремясь к радости и наслаждениям, он использует употребление спиртного как повод для выражения всего, накопленного в процессе долгой жизни. Выпив, он начинает выражать. Будет ли это подавленная сексуальность, или подавленный гнев, или желание чудить и вести себя вычурно, будут ли это беспричинные слёзы — не имеет значения, это всего лишь выражение того, что давно хотелось выразить. Люди, использующие алкоголь как способ расслабиться, отпустить себя и позволить себе то, что обычно сдерживается, тоже бессознательны, как и бегущие от страха боли. Их выражение не имеет цены, оно бессмысленно. Наутро, проснувшись, они испытывают унизительный стыд за своё нетрезвое поведение, пытаются корить себя и принимают твёрдое решение больше никогда не напиваться до такого состояния, а затем твёрдо следуют своему решению... до ближайших выходных.

Существует ещё такой распространённый мотив принятия спиртного, как уход от печали и тоски повседневной жизни к ощущению внутреннего подъёма и праздника. Для этого в каждой стране назначены специальные дни, являющиеся всенародными праздниками и создающими повод для веселья и забытья.

Раскачивание между подавленным страхом и подавленным желанием вмещает в себя все аспекты, традиции и извращённые формы употребления алкоголя людьми.

Учитывая всё вышеизложенное, искатель без специального разрешения Мастера не должен браться за эксперименты с алкоголем, иначе его и без того неудовлетворительное состояние станет совсем плачевным.

Невозможно начинать работу с алкоголем, пока в искателе не преодолены страхи, пока в нем не кристаллизовалась воля, и пока он не может ясно различать все свои нереализованные желания. До этого момента алкоголь не может считаться полезным в индивидуальной работе, не считая случаев, в которых принятие алкоголя происходит по указанию и под контролем Мастера.

Каким же образом принятие алкоголя может стать подспорьем в духовной работе?

Мы не будем рассматривать в данном тексте возможности применения алкоголя для изменения восприятия, когда мистику необходимо расширить или изменить видение реальности. Тема эта слишком специфична и не может быть изложена в открытых источниках. Мы рассмотрим возможности использования алкоголя для роста осознанности.

Мистики — неправильные люди. То, что другие делают для погружения в бессознательность, мистики совершают с целью укрепления присутствия в себе. На определённом этапе пути эмоции оказываются проработанными — с ними уже невозможно что–то делать, и либо подавленных эмоций не осталось, либо они подавлены так глубоко, что обычным образом их не вытащить. Проблема обусловленности ума хорошо проработана и не давит, а тело постоянно осознаваемо и не приносит каких–то серьёзных беспокойств. В этот момент перед искателем возникает выбор: либо остановиться и стоять в этой точке, в общем, чувствуя себя здоровым, либо найти способ выйти за пределы этого «здоровья». Пока он полон гнева, ему легко — всегда есть материал для осознавания и работы. Когда бытие искателя становится очищенным от постоянно действовавших до этого психоэмоциональных факторов, а, с другой стороны, в бессознательном ещё остались уголки, куда он не смог заглянуть, ему требуются новые ситуации, позволяющие растить осознанность и «вытаскивать» свои неразрешённые проблемы. Именно для этого ряд мистических школ используют алкоголь. Искатель употребляет спиртное, не позволяя своему сознанию отождествиться с телом, эмоциями или умом. Он делает это как упражнение, не впадая в крайности бессознательного употребления, он не ищет забытья и не стремится выразить подавленное. Глоток за глотком, стакан за стаканом принимая в себя спиртосодержащие жидкости, он наблюдает действие алкоголя внутри себя. В этот момент ему становятся видны шаблоны и стереотипы собственного ума, реагирующего на опьянение, здесь он сталкивается с реакцией всего коллективного бессознательного того общества, в котором он живёт. Сознание не подвергается ни интоксикации, ни опьянению. Оно всегда остаётся чистым. Пьянеет тело, пьянеет ум. Если искатель не отождествлён ни с телом, ни с умом, он не будет пьяным, но через наблюдение за процессами, протекающими в теле и уме, его осознанность, его разотождествление будут расти. Этот путь требует мужества, поскольку велик страх стать таким же, как все алкоголики, и велико осуждение людей, считающих алкоголиков мерзкими.

Алкоголь является крайним и весьма впечатляющим выражением любого яда в нашем организме. Сам по себе алкоголь ни плох и ни хорош, но, будучи принятым внутрь, он делает нас похожими на лакмусовую бумажку, выявляя суть. Если мы стремимся к этому, алкоголь сделает нас бессознательными. Отравление подавленным гневом, страхом, тревогой, печалью не менее сильно, но нам привычнее этого не замечать. Люди, стремящиеся жить долго и счастливо, настолько отравлены собственным страхом, что любой алкоголик по сравнению с ними выглядит искреннее и честнее, поскольку не склонен судить.

Тот, кто преодолел страх боли, тот, кто не несёт в себе подавленного гнева, тот, кто достиг стабильного уровня осознания себя, может практиковать употребление алкоголя для отделения своего неменяющегося, вечного сознания от совершенно не вечных тела и ума. Тем, кто должен действовать в миру, кто вынужден заботиться о людях, такая практика бывает просто необходима, иначе он станет слишком далёким от них, и понимание, которое и так затруднено в силу разных уровней бытия, становится невозможным. Валяясь в пыли рядом с другими искателями, тот, кто знает, нет–нет да и принесёт пользу, которой, конечно же, не случилось бы, если бы он, чистый и трезвый, сидел в тибетской пещере.