Тревога, как и любая другая эмоция, не возникает из ниоткуда — она берет своё начало либо в страхе, являясь реакцией на него, либо в модели идеального поведения, которой должен следовать человек. В слу­чае со страхом тревога является выходом из того оце­пенения, в которое мы погружаемся, когда чего-то бо­имся. Тревога побуждает нас к действию, она не дает нам покоя, пока мы не начнем что-то делать, она не отсту­пит. Таким образом, тревога помогает нам выйти из не­продуктивного состояния страха и попытаться изменить ситуацию. Тревога помогает нам скомпенсировать свой страх. В этом заключается её позитивная роль в наших психических процессах, однако наше непонимание за­конов возникновения и взаимодействия эмоций и по­стоянные попытки подавлять все их проявления при­водят к тому, что некоторые люди практически посто­янно испытывают смутное беспокойство. В этом случае тревога становится выматывающей и беспощадной си­лой, отравляющей и вносящей бесконечную суету в жизнь того, кто её испытывает.

Второй источник тревоги — это идеальный образ, который создается нами как модель для развития и ре­ализации себя. С самого детства мы слышим речи о том, какими мы должны быть — что мы должны есть, как мы должны одеваться, как мы должны любить... Вся наша будущая жизнь подвергается регламенту, в кото­ром люди, не понимающие нас, указывают нам, как мы должны жить. Они знают, что нам делать, они знают, как мы должны поступать, они — носители правил, от которых страдают не меньше нас, но это страдание при­дает вес их мнению. Поэтому, выходя на улицу, мы должны обязательно посмотреться в зеркало, соответ­ствует ли наш внешний вид ожиданиям окружающих. Ведь если я буду сидеть в шарфе «Барселона» среди болельщиков «Рубина», меня не то чтобы не поймут, а могут и убить. Этот крайний пример показывает всю ситуацию в целом — когда мы выпадаем из культурного контекста общества, оно не может нас принять, и мы превращаемся в изгоев. Наши желания быть среди лю­дей и чувствовать их тепло и дружеское расположение, быть принятыми ими рождают в нас идеал себя не су­ществующего. В этот момент вместо принятия себя такими, какими нас создал Господь Бог и родители, которых тоже создал Он, мы становимся куклами, ко­торые пытаются угодить первому встречному в надеж­де, что он обеспечит нам внимание и похвалу.

Вся суть тревоги заключается в этом комплексе — желания внимания и желания, чтобы нас признали. Нам необходимо признание нашего существования и нашей реализации, ведь без него мы не чувствуем себя. Или чувствуем себя ущербными.

Тревога, подобно пожарной сирене, всегда требует действия. Она поддерживает чувство ответственности, и именно с ней связан механизм нашей памяти. Она заставляет нас помнить обещанное, она вступает в игру, когда мы нарушаем обещания, и, если человек не явля­ется полным психопатом, он, хотя бы изредка, подвер­жен приступам тревоги. Тревога является автором ны­нешней цивилизации. Идея делания, идея необхо­димости, идея верности корпорации или стране заставляет людей впадать в тревогу и, чтобы избавиться от неё, совершать множество героических поступков, увенчанных карьерным ростом или государственными наградами. Всем людям, ответственным за прогресс человечества, знакомо чувство тревоги не понаслышке. Все идеалисты и перфекционисты существуют с ней нераздельно, подобно сиамским близнецам.

Тревога не существует сама по себе, она всегда след­ствие страха, который призвана скомпенсировать, или последыш идей о том, как всё должно быть правильно в этом благословенном мире.

Поскольку тревога подавляется деятельностью и, вообще, движением, люди, испытывающие её, склонны суетиться и делать глупости. Притом что тревога в свете всего вышеописанного выглядит почти положительной эмоцией, она толкает людей на поступки, которые были бы невозможны, если бы их ум остался незамутнённым. Тревога искажает наше восприятие и, подобно страху, преувеличивает опасность бездействия.

Люди, подверженные приступам тревоги, вынужде­ны избавляться от неё, совершал различные ритуалы: иногда это хождение из угла в угол, иногда это разнос подчиненному, иногда это стакан водки. Все эти дей­ствия не ведут к избавлению от источника тревоги, они всего лишь помогают избавиться от этого чувства. Тому, кто собрался что-то изменить в своем состоянии, будет полезно изучить собственные способы выхода из тревоги. Узнав их, он сможет отделить и увидеть своё тревожное состояние, которое толкает его к бессозна­тельному действию. Пока он не будет ясно видеть всех поводов, по которым возникает беспокойство, он не сможет ничего изменить и будет подчинен им.

Осознание и понимание источников собственных эмоциональных реакций — важнейшая задача для того, кто хочет изменить себя. Увидеть идеал себя, образ лучшего поведения и жизни необходимо, чтобы изба­виться от него и, вместе с ним, от тревоги.

Работая над этим, следует знать, что тревога тесно связана с памятью. Именно она заставляет нас помнить свои обещания, свою ложь и поддерживать тот образ себя, любимого, таким, каким нам бы хотелось пред­ставлять его окружающим. Избавление от тревоги практически невозможно без избавления от внешней и внутренней лжи и всегда ведет к ослаблению функ­ции короткой памяти, потому что, когда вы говорите правду, вам нет нужды помнить о том, кому вы её ска­зали — это ничего не меняет. Только ложь, как нечто искусственное и нереальное, требует поддержания и ухода за собой. Тревога всегда следствие лжи или страха. Страх за близких заставляет нас прикладывать уси­лия и каким-то образом заботиться о них, и побужде­ние к действию приходит к нам через тревогу. Страх провалить экзамен порождает тревогу, которая не дает нам спать, заставляя нас вновь и вновь перечитывать учебник.

Подавленная тревога проявляется напряжением в мышцах живота, а это напряжение способствует развитию функциональных расстройств близлежащих органов. У людей с хроническим беспокойством откры­ваются язвы желудка, случаются дискинезии желчевыводящих путей и нарушается работа кишечника. Лече­ние с помощью лекарств даёт временный эффект и, в результате, закрепляет эти нарушения. Пока человек не решит проблему с избытком энергии тревоги, исце­ление невозможно.

В лечении тревоги существуют два ключевых мо­мента. Первый — это избавление от запасов накоплен­ной энергии беспокойства и осознание механизмов, через которые она копится. Как и в случае со страхом, наблюдение своего эмоционального состояния помо­гает лучше всего. Поскольку тревога подавляется че­рез деятельность, сначала нужно определить, к какому вы прибегаете ритуалу, чтобы избавиться от приступа беспокойства. Когда беспокойство связано непосред­ственно с вашей работой, ритуальным выходом может быть активное планирование собственных действий или бесполезная суета, которую нам так часто демон­стрируют народные избранники. Как гласит одна по­словица, нет никого опаснее деятельного дурака.

Определившись с тем, каким именно способом вы гасите свою тревогу, вы должны перестать им пользо­ваться. С этого момента, собственно, и начинается пря­мая работа с тревогой. Перестав совершать привычные действия, мы обрекаем себя на переживание чувства тревоги во всей её красе. Привычка будет гнать и тол­кать нас повторять свои ритуалы, однако мы не должны этого делать, если хотим добиться цели и радикально изменить свой психологический статус.

Технически наблюдение тревоги ничем не отлича­ется от методики, описанной в главе, посвящённой страху. Ощущение дискомфорта будет несколько иным, а наблюдение состояния и разотождествления с эмоцией следует проводить точно так же. Безуслов­но, когда для нас станет очевидным тот факт, что тре­вога появляется у нас как компенсаторная реакция на страх, нам придется заниматься и с ним. Сама по себе работа с тревогой позволит нам лучше видеть ситуа­ции, которых мы боимся, и нам будет легче менять своё отношение к ним.

Второй способ избавления от тревожных состоя­ний — это исследование идеала себя. Этот идеал состоит из двух частей. Первое — образ себя, который мы хо­тели бы демонстрировать окружающим. Обычно он включает в себя красоту, доброту, силу, ум, обаяние, смелость, сексуальность, чувство юмора и прочее, и прочее. Стандартный набор идеальных качеств может варьироваться в зависимости от пола, возраста, рели­гиозной принадлежности и морали общества, в кото­ром живет человек. Расхождение идеального образа себя со своим поведением в неожиданно возникших ситуациях, которые требуют от нас немедленного вы­бора, приводит к возникновению так называемых уг­рызений совести спустя некоторое время. Как прави­ло, эти угрызения являются сочетанием тревоги и чув­ства вины, возникающих после осознания того факта, что ты поступил неправильно, т. е. не идеально.

Другим источником возникновения тревоги как раз и является представление об идеальном поведении. Идеи о том, как мы должны себя вести и как нам посту­пать в том или ином случае, мы начинаем получать даже раньше, чем у нас успевает сформироваться образ правильного себя. Эти идеи мы получаем из прямых ука­заний родителей, говорящих нам: «Врать нехорошо!», «Мой руки перед едой!», «Не ходи по лужам!» и т. д. По мере развития человека модель идеального поведе­ния становится более сложной, но от этого не менее тя­гостной. Тревога в случае с этой моделью возникает, когда мы должны решить, как нам поступить, и, если требуемое от нас действие отличается от идеального, мы начинаем беспокоиться.

В этих ситуациях, одного наблюдения тревоги мало. Необходимо увидеть модели своего поведения и себя, толкающих нас то к вранью, то к совершению очевид­ных глупостей. Не будем бояться разочарований в себе, без разочарования нам не избавиться от масок. Отбро­сить свой идеал мы сможем только тогда, когда увидим и поймём, сколько беспокойства и страданий он нам приносит. Наблюдая в себе позывы к «правильным» действиям, которые могут быть совершенно неадек­ватны текущей ситуации, мы осознаем, что весь наш образ себя хорошего не более чем форма обусловлен­ности, чаще всего не согласующаяся с реальностью и заставляющая нас страдать. Само это наблюдение бу­дет способствовать нашему разотождествлению с при­вычным образом и в результате избавлению от него.

С потерей образа себя уйдет страх несоответствия ему, а вместе с ними исчезнет тревога, поскольку в ней уже не будет никакой нужды.