Только страх может быть неприятнее печали. Пе­чаль отнимает у нас вкус к жизни, делает нас потерян­ными, безрадостными и утратившими смысл своего существования. Каждый из нас знаком с ней не пона­слышке, только кому-то она чаще является в виде лег­кой грусти, а кому-то в форме клинической депрессии.

В том, что касается печали, нужно твёрдо усвоить одну простую истину: печаль, так же как и гнев, тревога, не существует сама по себе. У неё нет собственного са­модостаточного источника, потому что она всегда след­ствие невыполненного желания. Печаль—дочь желания. Чем больше желаний мы подавляем, тем печальней мы становимся.

Механизм возникновения печали выглядит так: вначале появляется желание, причем не важно какое, затем мы по каким-либо причинам не можем его удовлетворить, и тогда у нас появится гнев, затем, если гнев

не помог реализации желания, на его место приходит печаль. Чем сильнее было наше желание, тем сильнее будет испытываемая нами грусть. В случае, когда у нас имеется очень сильное, давно возникшее и никак не реализуемое желание, гнев и печаль могут вполне ужи­ваться друг с другом в нашем эмоциональном спектре, если не разовьётся депрессия. Допустим, что лёгкая грусть в самом начале осени может даже приносить некоторое удовольствие, но депрессия в своём клиническом проявлении — это одно бесконечное страдание, парализующее человека и наводящее его на мысли о том, что он уже каким-то неизвестным науке способом по­пал в ад.

Признаки подавленной печали на уровне тела про­являются в мимических мышцах, как правило, это опу­щенные вниз уголки рта, само же лицо слегка вытянутое, с налетом измождённости. Кроме того, у таких людей часто развивается: сутулость и они склонны ре­гулярно и тяжело вздыхать. Вздохи — обязательный спутник подавленной печали.

Контролируя свои эмоции, человек начинает дышать более поверхностно, чтобы лишить их энергии. В случае с печалью этот процесс подчеркивается появ­лением чувства тяжести в груди. Чем острее ситуация, тем сильнее чувствуется тяжесть. Если же ситуация уныния является хронической, то некоторое давление в груди становится привычным и обычно не замечается самим человеком; только регулярные вздохи указы­вают на то, что давление есть. Голос человека в печали вялый и тихий, в любой момент на его глаза могут навернуться слёзы. Плаксивость — ещё один признак избытка подавленной печали.

Что же делать, если вы находитесь в состоянии хро­нического уныния? Как обычно, нужно признаться себе в том, что вы расстроены. Не пытайтесь приуменьшать, не пытайтесь уговаривать себя, мол, огорчаться тут не из-за чего и т.д. Все эти способы подавления, всё это способствует накоплению напряжения и разрушает тело. Примите свою боль, своё огорчение целиком, хо­чется плакать — плачьте, хочется причитать, жаловаться и выть — позвольте себе это.

Я знал одного мужчину, который пребывал в хро­нической депрессии в течение четырёх лет. В конце концов у него развились постоянные боли в грудной клетке, которые не поддавались лечению обычными методами физиотерапии, но при этом не имели отно­шения ни к сердцу, ни к лёгким. Когда он обратился ко мне, я помимо прочего поинтересовался, выражает ли он свои отрицательные эмоции. Он ответил мне, что его религиозные убеждения не позволяют ему делать это, ведь Бог создал нас для любви, а не для страданий. Постепенно я убедил его в том, что отрицательные эмо­ции требуют выражения, и попросил его поплакать дома в виде упражнения. Через день он позвонил мне, стал возбужденно рассказывать о том, что плакал больше часа, после чего ему захотелось кричать и, прокричавшйсь, впервые за последний год он почувство­вал лёгкость в груди. Начав выражать свою печаль, мужчина быстро пошёл на поправку.

Выражение эмоций — необходимое условие для сохра­нения здоровья и наблюдения причин их возникновения. Однако в случае с печалью (как, впрочем, и с гневом) выражение эмоций в виде регулярного проливания слёз может стать непродуктивным психоэмоциональным стереотипом. То есть человек попадает в шаблон: когда он плачет, то переполняется жалостью к себе, пребывая в которой он через короткое время снова способен за­плакать. Жалость к себе подпитывается избытком пе­чали, и она же способствует большему её накоплению. 

Выражая печаль, мы должны оставаться свидетеля­ми. Будучи тотальными в своём плаче, мы не должны терять осознанность; тогда и эмоции выражаются, и в то же время мы получаем опыт разотождествления — ведь тот, кто смотрит, не плачет. Наблюдая, мы поне­воле столкнемся с причиной своего огорчения, кото­рое будет очередным несбывшимся желанием. Нужно четко уяснить себе, что когда на нас нахлынула внезап­ная грусть или мы чем-то расстроены без видимой при­чины — причина всегда есть, пусть мы ее и не осознаём. Научиться видеть причину своей печали необходимо каждому, кто хочет разобраться в себе. Мы всегда знаем источник своей печали; но не хотим его принять. По­скольку мы любим отрицать многие из своих желаний и делать вид, что их нет, нам может показаться, что вол­ны депрессии, периодически накатывающие на нас, бе­рутся из ниоткуда. Отрицание желаний не отменяет их и их следствий в виде раздражения и тоски. Так или иначе, для того чтобы избавиться от печали, придется основательно поработать со своими желаниями.