Тот, кто искренне и настойчиво ищет Истину — не спасение, не освобождение, не исцеление, а именно её и только её — Истину, сталкивается с проблемой от­носительности своего знания. По мере роста осознания и изменения собственного бытия искатель сталкивается с тем, что его восприятие реальности и знание, которое он считает Истиной, меняются соответственно. То, что вчера казалось абсолютным и незыблемым знанием, сегодня оказывается частным случаем более обширной системы взаимодействий.

Процесс напоминает подъём на гору — по мере удаления от подножия картина, доступная для обозрения, меняется, и то, что было большим и значительным, становится мелким, с неразличимыми деталями, зато открываются картины и пейзажи, не видимые снизу. Поднимаясь выше, искатель удаляется от истины до­лины, приближаясь через истину высокогорья к исти­не небес. В конце концов, расстояние между ним и людьми в долине становится столь большим, что он еле различает, как они копошатся там, внизу.

Разрыв огромен. Вот почему те, кто живёт Истиной более высокого уровня, чем человеческий, становятся порой абсолютно безразличны или никак не воспринимают обыденные проблемы и трудности людей. Видение целого лишает их возможности воспринимать мелочи, которые людям долины представляются вели­чественными, непреодолимыми преградами.

Именно это состояние обожают имитировать разно­образные проходимцы от духа — городить заученные фразы из священных текстов, демонстрируя высоко­мерное и презрительное отношение к чисто человече­ским нуждам и потребностям несчастных, клюнувших на их крючок.

Но это пример, показывающий относительность Истины по вертикали. Есть примеры относительности нашего восприятия Истины по горизонтали, на уровне долины или, скажем, горного плато.

Существуют люди, у которых цвет глаз меняется при разном освещении. В одном свете такие глаза выгля­дят серыми, в другом — голубыми и в третьем — зелё­ными. То есть тот, кто видел эти глаза серыми, ска­жет — они серые, вот истина. Однако тот, кто видел все варианты, возразит: это всего лишь частный случай, одна из возможностей. Это относительная истина. Какова же будет абсолютная? Примерно такова: это глаза, они могут иметь цвет, воспринимаемый внешним свидетелем, их цвет будет зависеть от степени освещён­ности и возможностей восприятия наблюдающего. Вы­вод: чем меньше сторон Бытия мы видим, тем конкрет­нее и проще формулируется наше знание.

Какова же будет истина о человеке, когда он пыта­ется понять её на своём уровне, уровне долины? Будет ли это «Человек рождён для счастья, как птица для полёта», или же это будет — «Жизнь есть страдание»?

Скорее, это будут очень относительные горизонталь­ные истины, коих тысячи. Абсолютная истина на уровне человеческой долины будет выглядеть примерно так: человек приходит в мир с определённым, очень индивидуальным потенциалом, который может быть реали­зован полностью либо частично, сознательным усилием или под давлением внешних факторов.

С более высокого уровня Бытия эта истина уже не будет абсолютной, она станет частью более обширной Истины. И там реализация человеческого потенциала будет не самоцелью, а средством и частью других про­цессов.

По мере раскрытия и расширения возможностей своего сознания мистик начинает видеть взаимосвязи, ускользающие от обывателей. Чем глубже он погружа­ется в себя, тем доступнее его взгляду становится изнанка мира, законы, по которым тот живёт.

Беспредельны ли человеческие возможности по осо­знанию Истины? Приходится признать, что это не так. И если возможности переживания велики, то воз­можности выражения заканчиваются там, где заканчи­вается истина долины. Любая истина более высокого уровня искажается на уровне выражения и понимания людей долины.

Мистик, достигая единства с Целым, переживает Истину без возможности ее выразить (если не считать выражением слёзы или смех), действует, руковод­ствуясь принципами и мотивами, которые непонятны окружающим. С практической точки зрения его знание Истины бесполезно для людей, ведь он не может пере­дать его адекватно, а люди не могут принять. Несом­ненно одно — всё непоследовательное, противоречивое, абсурдное поведение мистика и есть возможное выра­жение Истины, ведь он, через свою связь с Целым, до какой-то степени сам является ею.