Две вещи люди по‑настоящему ценят в жизни – свои удовольствия и свои страдания. Причём к удовольствиям все стремятся, а страданий не желают; однако в большинстве своём люди любят  свои страдания гораздо сильнее, чем удовольствия. Оно и понятно – удовольствие преходяще и зачастую постыдно – о нём не станешь рассказывать первому встречному. А вот страдание всегда «легитимно», и потому говорить о нём можно долго, со смаком и обоснованной жалостью к себе. Эго питается вниманием окружающих и тем, какое впечатление на них производят рассказы о том, как оно страдает; страдание укрепляет человеческое эго и придаёт ему значительности в собственных глазах. В результате страдание тоже может приносить удовольствие – хотя бы в той части, когда можно жалеть себя и обвинять людей и Бога в чёрствости и бездушии. Вот парадокс, с которым я сталкиваюсь постоянно – человек делает всё, чтобы оставаться в ситуации страдания или не делает ничего, чтобы её изменить, но при этом обижается на окружающих из‑за того, что они недостаточно ему сочувствуют и не хотят его понять. При этом неважно, страдает ли человек от несварения желудка, нехватки денег или от ощущения общего несовершенства мира – для эго результат будет одинаковым.

Страдание возникает как следствие физического или психоэмоционального дискомфорта, а удовольствие, наоборот, связано с ощущением комфорта, который даже избыточен. Удовольствие не равно радости, поскольку гораздо шире её – однако переживание эмоции радости может приносить удовольствие. На своём пике удовольствие становится наслаждением, но, как это и бывает с предельными состояниями, – нередко на смену наслаждению приходит страдание. На смену пьяному веселью приходит похмелье, и любые излишества в наслаждениях имеют свойство заканчиваться страданием. Комфорт, доведённый до максимума, оборачивается дискомфортом и утратой равновесного положения, в котором он приносит одно лишь удовольствие, без негативных последствий.

Физические и психоэмоциональные дискомфорты чаще всего возникают не по вине внешних причин, но в силу внутренних ситуаций человека. Они напрямую связаны с энергиями желаний и потребностями, например, с сексуальной потребностью, которая, будучи неудовлетворённой вызывает сильнейший внутренний дискомфорт. То же относится к подавленным эмоциям и нереализованным желаниям – все они создают напряжения в уме и теле, которые причиняют человеку дискомфорт и страдание. Поэтому удовольствие так часто ассоциируется именно с удовлетворением физиологических потребностей и способами расслабиться, большинство из которых, как правило, осуждается общественной моралью, ведь не все могут расслабиться через, скажем, плавание, а потому употребляют для этого алкоголь и прочие виды дурмана. Напившись, люди выражают подавленные чувства – кто через слёзы, кто – через дебош, получая удовольствие от этого и расслабляясь.

Удовольствие от сбрасывания лишней энергии, вызывающей внутренний дискомфорт, происходит во время секса, шопинга, следования давно составленным планам и прочих действий, связанных с желаниями. Есть удовольствия более тонкие – например, удовольствие от чтения или прослушивания классической музыки. Они удовлетворяют потребность в получении впечатлений, и это удовольствие не от траты энергии, а от наполнения ею. Когда люди говорят, что некое произведение искусства или какое‑то событие подействовало на них вдохновляюще, то это значит, что импульс впечатления, полученного от них, был столь силён, что произвёл воздействие, изменившее их мироощущение, а может, и повлиявшее на состояние их бытия в целом.

Понятно, что большинство людей предпочитает страданиям удовольствия, если, конечно, страдание не становится для кого‑то особой формой удовольствия. Но ум с его привычкой привязываться начинает стремиться к повторению одного и того же удовольствия снова и снова, и процесс принимает механистическую окраску. Многие вырабатывают у себя условный рефлекс на повторение одних и тех же действий, в процессе которых должно происходить удовольствие, и само по себе повторение ритуала уже как бы обеспечивает нужный результат. Так появляются ритуалы проведения семейных праздников, встреч друзей и других тому подобных мероприятий. Многие посвящают всё свободное время поиску удовольствий, но законы мира не обманешь, и повторять одно и то же, всегда получая равную меру удовольствия, – невозможно. Но ум тренируется в самообмане, ведь если внешне соблюдены все условия, при которых удовольствие и наслаждение были получены в первый раз, то и последующие разы не могут быть настолько уж хуже. Попытка повторить то, что давно прошло, очень типична для ума, который знает только хоженые тропы  и не может представить себе ничего другого. Механистичный подход к получению удовольствий является частью общей механистичности человеческой жизни.

Понятное дело, что если подавленные энергии продолжают копиться во внутреннем пространстве человека, то с течением времени ощущение внутреннего дискомфорта становится для него хроническим и привычным и вытесняет собой даже саму возможность получить удовольствие. Человек становится невосприимчивым к удовольствиям, будучи полностью погружённым в состояние дискомфорта и страдания. Для многих пожилых людей такое состояние является единственно возможным, и у них нет иного выбора.

Те, кто ищет в просветлении блаженства, – ищут то, чего в нём нет. Блаженство придумали лжеучителя для того, чтобы мотивировать людей и дать обещание противовеса тем страданиям, в которых они живут. Блаженство бывает следствием получения благодати, но жить в нём постоянно нельзя, ибо это противоречит человеческой природе и всему спектру энергий, в которых он живёт и которые ему приходится трансформировать. Но при отсутствии блаженства как постоянного вечного кайфа, ради которого стоит прикладывать сверхусилия, – удовольствие остаётся с человеком, хотя и несколько меняет своё качество. Удовольствие просветлённых не требует для себя ритуалов и сопутствует большинству их действий.

В отличие от других людей искатель работает  с источниками своих дискомфортов, избавляясь от подавленных чувств и нереализованных желаний. При этом ему приходится работать со своей привязанностью к страданиям и привычке жалеть себя. Он совершает действия, необходимые для своего освобождения, и рано или поздно его дискомфорты сходят к возможному минимуму. Есть дискомфорты тела, которые существуют столько, сколько живёт тело, и избавиться полностью от них невозможно. Однако при росте осознания искатель разотождествляется с телом и, соответственно, его проблемы уже не воспринимаются столь остро, как раньше. И уж точно, что дискомфорт, приносимый износом физического тела, не приводит искателя в ситуацию страдания.

Достигая высокого уровня осознанности, искатель становится свидетелем течения энергий – как внутри себя, так и снаружи. Он не отождествляется с состояниями своих тел и не подавляет ни эмоций, ни желаний, ни чувств. Его внутренний комфорт неизменен, и никакие помрачения ума не могут его нарушить на сколько‑нибудь продолжительное время. Благодаря этому состоянию внутреннего комфорта и неотождествлению с потоками энергий низших тел, человек, достигший высокого уровня, может получать удовольствие вообще от всего, что с ним происходит, и от всего, что он делает. Секрет этого прост – неизменное состояние внутреннего комфорта окрашивает собой любое действие, и оно обретает вкус удовольствия. Можно с удовольствием испытывать и выражать гнев, наблюдать движения ума, взаимодействия энергий и прочее. Даже болеть можно с удовольствием – не стремясь к болезни специально, но принимая и свидетельствуя её проявления в теле. Принятие всего – даже собственных не вполне приятных состояний – способствует тому, что они приносят и опыт, и удовольствие. Принятие способствует получению удовольствия, а осознанность – получению опыта, причём из любой – порой самой простой и ничем не примечательной ситуации.

Невовлечённость в происходящее, сопровождающаяся свидетельствованием, – есть удовольствие само по себе. Оставаться наблюдателем в любой ситуации, действовать, не отождествляясь с делателем – это постоянное сохранение внутреннего покоя и сопутствующего ему комфорта. Находиться в гуще событий, не отождествляясь с ними и не меняясь внутри, – это удовольствие, близкое к наслаждению. Причём удовольствие это всегда свежее, не шаблонно повторяемое, а рождающееся во взаимодействии с людьми и обстоятельствами. Следствием невовлечённости становится правильное отношение к жизни, когда какой страшной бы ни казалась ситуация, совсем не обязательно впадать в панику и начинать страдать. Когда можно делать то, что необходимо, не теряя внутреннего покоя, – даже если приходится проводить через себя энергию гнева или что‑то подобное. Когда можно жить в удовольствие – не стремясь к этому, но присутствуя в каждом мгновении, в каждом движении и каждом вздохе.